Modern society is governed by a therapeutic logic: people try to improve or at least structure their lives through a set of rituals. Among other things, calming and soothing activities, preferably monotonous and meditative, that promote self-focus and disconnect from the noise of the outside world, are becoming therapeutic practices. From cross-stitching to diamond painting, from gardening to cooking, from woodworking to pottery, from journaling to constant photography, from collaging to puzzles, from knitting to weaving, from yoga to computer games — people seek the most effective means to deal with accumulated problems. It seems as if we've returned to a regime of monastic asceticism, and psychology has become the new religion.

Despite the fact that humanity is rapidly aging, and the young outnumber the elderly every year, and the young themselves often behave like old people, the world is increasingly consuming children's and adolescent culture. This isn't about infantilism, though, although there's certainly plenty of that in today's reality. Rather, there's a real lack of youth as an image, as a reflection in a mirror, as a self-image: society is aging, yet it longs to feel young—untouched by time and seemingly eternal, beautiful and full of emotion, energetic and delighted in discovering the world, somewhat naive, rather than the sophisticated and cynical adult. This stark discrepancy between the reality of age and the dreams of it is deeply woven into today's dominant ideology.

In her project "Expectations Room," Zula Alieva brings these two lines together. The artist uses repetitive actions as a basic technique, selecting those associated with the transitional, adolescent period in everyone's life. For example, she imprints a circle in the snow, created with a tree trunk—a minimalist gesture understandable to any child without words, and far from meaningless, but considered frivolous by adults. However, such exercises, beyond releasing the excess energy that characterizes youth, have a practical purpose: mastering and reprogramming a vast and unfamiliar universe for oneself. Generally, therapeutic culture assimilates this primal impulse, but with one important difference: it replaces the external world with the internal one. From this perspective, the circle in the snow also becomes an almost magical defense, isolating the consciousness, which therapy seeks to organize, from the unpredictability and chaos of life.

Continuing this confluence of motifs, Aliyeva builds a castle out of coins. Collecting a certain category of objects, as well as constructing something from them, is also a calming, therapeutic practice. The castle, where one might think one can find refuge from storms and adversity, is clearly recognizable as an image from childhood: it appears in cartoons binge-watched on television or smartphones, and in fairy tales read by parents. A castle is synonymous with a magical space where fantasies come to life and dreams come true: some things transform into others, and a monster can instantly become a handsome prince. In the artist's work, however, it materializes into a heavy object, as if demonstrating the futility of such dreams.

Alieva does not question the effectiveness of therapeutic practices or analyze the modern person's obsessive fascination with childhood and adolescent themes. Detailed analyses are, after all, the work of sociologists, cultural scientists, and philosophers. The artist, however, captures the surrounding atmosphere, capturing strange combinations of images, objects, desires, and emotions. But these quick snapshots of reality are not simply a random collection of elements. They point to gaps between how people see the world and what it is like outside this captivating performance. Between the set and the actors' everyday lives when they step out of character.

text by Sergey Guskov
/
Современное общество подчинено терапевтической логике: люди пытаются улучшить или хотя бы просто структурировать свою жизнь с помощью набора ритуалов. Лечебной практикой, среди прочего, становится успокаивающая и умиротворяющая деятельность, желательно монотонная и медитативная, способствующая концентрации на себе и отключении от шума окружающего мира. От вышивания крестиком до укладывания алмазной мозаики, от садоводства до кулинарии, от столярного до гончарного дела, от ведения дневника до постоянного фотографирования, от склеивания коллажа до сборки пазла, от вязания до плетения, от йоги до компьютерных игр, — человек ищет наиболее эффективное средство, чтобы разобраться с накопившимися проблемами. Выглядит так, будто мы вернулись в режим монашеской аскезы, а новой религией стала психология.

Несмотря на то, что человечество стремительно стареет, а молодых с каждым годом становится меньше, чем пожилых, да и сами молодые зачастую ведут себя как старики, — мир все больше потребляет как раз детскую и подростковую культуру. Речь, впрочем, совсем не об инфантильности, хоть последней и правда хватает в сегодняшней действительности. Скорее ощущается реальная нехватка в молодости как образе, как отражении в зеркале, как самопредставлении: общество ветшает, но хочет чувствовать себя юным — не тронутым временем и словно бы вечным, прекрасным и полным эмоций, энергичным и с восторгом открывающим мир, до определенной степени наивным, а не умудренно-циничным, как пресловутый взрослый человек. Такое резкое несовпадение возрастной реальности и мечтаний о ней глубоко вплетено в нынешнюю господствующую идеологию.

В проекте «Комната ожиданий» Зуля Алиева сводит две эти линии воедино. Художница берет повторяющиеся действия как базовый прием, подбирая те из них, которые ассоциируются с переходным, подростковым периодом в жизни каждого человека. Например, она запечатлевает круг на снегу, созданный с помощью древесного ствола, — этот минималистичный жест без слов понятен любому ребенку, он вовсе не бессмысленен, но, с точки зрения взрослого, считается баловством. Однако у подобных упражнений, помимо выплескивания избытка энергии, которой характеризуется юность, есть практический смысл — освоение и перепрограммирование большой и незнакомой вселенной под себя. И в целом, терапевтическая культура этот изначальный импульс ассимилирует, но с одним лишь важным различием: она заменяет внешний мир на внутренний. В таком ракурсе круг на снегу оказывается, к тому же, практически магической защитой, отгораживающей сознание, которое стремится упорядочить терапия, от непредсказуемой, хаотичной жизни.

Продолжая это сопряжение мотивов, Алиева строит замок из монет. Собирание определенной категории предметов, равно как и конструирование из них чего-либо, тоже успокаивающая, терапевтическая практика. Замок же, где, как кажется, можно укрыться от бурь и невзгод, отчетливо угадывается как образ из детства: он есть в мультфильмах, которые запоем смотрят по телевизору или с экрана смартфона, и в сказках, которые читают родители. Замок — синоним волшебного пространства, где оживают фантазии и сбываются мечты: одни вещи превращаются в другие, а чудовище может вмиг стать прекрасным принцем. У художницы же он материализуется в тяжелый объект, как бы демонстрируя тщетность этих грез.

Алиева не задается вопросом эффективности терапевтических практик и не анализирует обсессивное увлечение современного человека детско-подростковыми темами. Подробными разборами надлежит заниматься все же социологам, культурологам и философам. Художница же фиксирует окружающую атмосферу, выхватывая из нее странные сочетания — образов, предметов, желаний и эмоций. Но эти быстрые снимки действительности не просто случайный набор элементов. Они указывают на разрывы между тем, как люди видят мир, и тем, каков он за пределами этого увлекательного представления. Между декорациями и повседневностью актеров, когда они выходят из роли.

текст Сергея Гуськова

Eight Times a Day/ Восемь раз в день
2020
 digital print on paper/ цифровая печать на бумаге
80x120 sm

You Will Certainly Meet Someone New/ Ты обязательно встретишь кого-то нового
 2025 
coins, steel, glue/ однокопеечные монеты, сталь, клей 
14x14x44 sm

Flower-Girl/ Девушка-цветок
2025
plywood, nails, oil/ фанера, гвозди, масло
74x74x5 sm

Totem Animal/ Тотемное животное
 2025
tracing paper, diamond mosaic, glue, varnish, steel/ калька, алмазная мозаика, клей, лак, сталь
 41x59 sm

Maybe Next Week/ Может, на следующей неделе
2025
print on satin/ печать на сатине
120x180 sm